Рассматривая творчество молодых художников 80-х годов, А. Якимович отмечает, что хотя произведения начала 80-х годов отличаются от тех, что были созданы в 70-е годы (отсутствует увлечение иносказаниями, театральностью, нет уподобления киноглазу и т. п.), но в некоторых работах заметно «погружение в скорлупу профессиональных приемов». Лирическое «я» многогранно, как неисчислимы и пути его творческого выявления. И все же некоторая камерность охвата действительности, проявившаяся и в литературе, и в театре, и в кино, и в живописи, несостоятельна именно потому, что не вмещает все многообразие и богатство социалистического образа жизни, неизбежно оставляя за рамками что-то важное.

Конечно, известные издержки художественного процесса неизбежны. Но не они определяют магистральный путь развития искусства. Важно выделить главное. Обогащаются традиции советской живописи. Социалистическая культура пополняется новыми новаторскими работами. Активно вторгается искусство в проблемы, решаемые советским обществом. Возросло количество сюжетно-тематических картин и полотен на историко-революционную тему. Взаимопроникают, обогащаясь за счет друг друга, различные виды и жанры. И, возможно, художественный процесс 80-х годов будет отмечен новыми творческими открытиями. Думается, прав В. Сысоев, который считает, что нынешний этап развития искусства молодых отмечен чертами переходной ситуации. Существуют предпосылки для появления большой психологической картины, синтезирующей опыт, накопленный в других жанрах творчества. Причем тенденция взаимопроникновения портрета и сюжет- мой картины, имеющая в мировом и русском реалистическом искусстве глубокую и давнюю традицию, несомненно, перспективна.

Именно портретная живопись становится лабораторией творческого поиска типичных и индивидуальных черт характера нашего современника. Если другие виды искусства — литература, кино, театр — подвергают резкой критике все, мешающее нашему движению вперед, живопись дает концепцию положительного героя. Показывая его реальные черты, уже сформированные образом жизни советского народа, живопись ведет борьбу с антиподами коммунистической морали. Работа над портретом прямо связана с проблемой создания эстетического идеала эпохи. Сегодня эта проблема поставлена самой жизнью. Казалось бы, чисто профессиональная, она неразрывна с поиском идеала в гораздо более широком социальном, даже философском смысле, со всесторонним осознанием современниками новых отличительных черт человека социалистического общества, с осознанием всего того ценного, что создано социализмом.

Говоря о живописи 70-х годов, можно выделить в ней и философский подход, и переплетение героики и лирики, и публицистику, и психологическое исследование, и социальный анализ, и романтическую мечту. Эту кажущуюся пестроту подходов объединяет, на наш взгляд, концепция человека, личности, сформированной социалистическим образом жизни. Присущий многим художественным произведениям интерес к человеку приобретает в 60—70-е годы новую окраску. Человек предстает с точки зрения интересов, духовных запросов, потребностей, идеалов, характерных для социалистического общества. И если современному буржуазному искусству свойственно рассматривать и общественные ячейки, и человека как замкнутые, «маленькие миры в себе», то социалистический реализм подходит к ним прежде всего с позиций их включенности в широкое полотно социальной действительности.

В картинах 60—70-х годов, даже в массовых сценах, каждый из ее участников подан как бы крупным планом. Но подлинные художественные удачи сопутствуют главным образом тем про-изведениям, где художник пристально всматривается во внутренний мир своих героев. Единство человека с обществом наполняется новым глубоким смыслом. Это чаще всего единение не в действии, а в духовности, глубоко прочувствованном героями интеллектуальном размышлении. Возьмем, к примеру, тему проводов на фронт. И у Г. Коржева, и у И. Зариня, и у А. Мыльникова на первом плане не столько действие, сколько движение человеческой мысли, будь то горечь разлуки, не броско и просто, без пафоса и сентиментальности переданная Коржевым в серии «Опаленные огнем войны», или поистине философское раздумье и картине И. Зариня «Уходя на войну» (1977), где движение от героя как композиционного и психологического центра картины и к нему лишь помогает раскрыть направленность, понять неоднозначность и сложность его внутренней жизни. В центре внимания художника духовный мир человека в его неотрывных от напряженной работы ума и сердца исканиях. Личная причастность к проблемам, волнующим общество, характерная для персонажей станковой живописи,— наглядное проявление такой черты образа жизни, как коллективизм. Проявлялся он в образах положительных героев на протяжении всей истории советского изобразительного искусства.

Образное раскрытие слияния человека с жизнью и борьбой народных масс в советской классике обозначено четкими историческими ориентирами. Герои 20-х годов активно утверждают себя на фронтах гражданской войны, несутся в вихре боя в «Тачанке» М. Грекова, чеканно, говоря словами А. Блока, «держат революционный шаг» в «Обороне Петрограда» А. Дейнеки, гордо смотрят в лицо смерти в «Допросе коммунистов» Б. Иоган- сона. Как бы ни были они изображены — в стремительности самого движения, как у Грекова, в общности, когда «каплей льешься с массами» (В. Маяковский), как у Дейнеки, или в психологической индивидуализации, как у Иогансона, важно одно— единство интересов личности и общества.
В героях полотен 30-х годов —новая общность по-иному увиденных, истолкованных вровень со временем характеров. В «Колхозном стороже» С. Герасимова, «Рабфак идет» Б. Иогансона, «Делегатках» А. Самохвалова и в целом ряде других полотен перед нами и вехи трудовой биографии человека, и новое художественное осмысление его роли в общественной жизни.
Современная станковая картина является естественным и закономерным продолжением предшествующего развития живописи. «Все лучшее, что было достигнуто живописью 20-х, 30-х, 40-х, 50-х годов — это фундаментальная, основополагающая традиция, опираясь на которую складывается и будет развиваться живопись наших дней» — писал О. Сопоцинский.
Нить преемственности от нашей классики к живописи 60— 70-х годов не только не порывается, но и наполняется привнесенным временем смыслом. Советский человек в его нерасторжимой связи с образом жизни в ответе за все. И прежде всего за свой труд, направленный на благо общества, на преумножение общественного достояния. В борьбу с нерадивым отношением к труду, в осознание чувства личной ответственности, о чем так убедительно говорится в материалах партийных документов последних лет, значительный вклад внесла живопись 60 и 70-х годов образами положительных героев, имеющих реальные прототипы. Их социальная активность неотделима от глубокой личной ответственности за все, что творится в мире. И живопись подчеркивает значительность человека даже в коллективных групповых портретах.